СТАТЬИ

Рисковый капитал нацелился на российский хай-тек.

Нарастающий интерес предпринимателей, финансистов и даже государственных чиновников к венчурному бизнесу (от англ.

"venture" - Рискованное предприятие) становится все более заметным явлением российской деловой жизни. Официально венчурным бизнесом у нас занимаются от 20 до 50 фондов и компаний - пока главным образом зарубежных. Их суммарные инвестиционные активы оцениваются более чем в 4 млрд долларов. Как это случалось и раньше, экономическое новшество приходит к нам изрядно опоздавшим. Зато абсолютно проверенным, успевшим за прошедшие 45 лет активной жизни украсить себя впечатляющим списком побед.

Общеизвестно, например, что именно венчурному бизнесу западные страны во многом обязаны бурным технологическим обновлением, смягчением проблемы занятости населения, преодолением энергетического кризиса середины 70-х, стремительным переходом в постиндустриальную стадию и далее - к так называемой новой экономике. На венчурном капитале поднялись знаменитые "интел", "майкрософт" и многие другие ее нынешние флагманы.

Наконец, лишь хорошо нам знакомые финансовые пирамиды могут сравниться с венчурными компаниями по размеру обещаемых дивидендов (в среднем в 2 - 3 раза выше банковских), а также по числу и кругу лиц, прямо или косвенно участвующих в деле. Достаточно сказать, что основную часть венчурного капитала - даже того, что работает у нас, - фактически поставляют обыкновенные западные пенсионеры.

Так что же они такое - эти "венчуры"? очередная экономическая панацея или новоявленная пирамида? с чем связана новая волна интереса к венчурному бизнесу в россии и чего нам от него ждать?

за редакционный "круглый стол" мы пригласили теоретиков и практиков венчурного бизнеса (на фото - слева направо) - президента национального венчурного фонда сергея климакина, вице-президента этого фонда александра петруненкова, вице-президента компании "ростинвест" сергея шиленина и директора регионального фонда научно-технического развития санкт-петербурга андрея фурсенко.

Зачем покупают "гадких утят" - итак, венчурный бизнес - что это такое? приходилось слышать, что юридически безупречное его определение невозможно и даже бесполезно, это, мол, все равно что пытаться определить в законе, скажем, такие специфические понятия, как "честь", "достоинство"...

С.Климакин. Однако, заметьте, известная юридическая размытость ничуть не помешала этим определениям появиться в тексте 170 российских законов и подзаконных актов. Венчурный бизнес там пока не фигурирует. Хотя надеемся, что ситуация скоро изменится.

Во всяком случае, проект закона о нем мы уже подготовили. Только сейчас, по-моему, нам нет необходимости уходить в юридические дебри. В принципиальном плане венчурный бизнес гениально прост.

С.Шиленин. Как знаменитая сказка про "гадкого утенка". Ибо венчурному капиталисту каждый раз приходится из множества "гадких утят", в роли которых обычно выступают начинающие предприятия, отобрать то, что способно под его контролем или с его непосредственной помощью вырасти в "прекрасных лебедей". Для этого он сначала покупает контрольный пакет акций перспективной компании, а затем, когда стоимость их достигнет расчетного максимума, с выгодой продает. Чтобы затем снова приобрести "гадкого утенка". Вот в принципе и все.

- Схема и впрямь как-то по-крестьянски проста: купил - вырастил - продал. Но ведь и рискованна. Не каждому суждено выйти в "лебеди"...

А.Петруненков. Мировая статистика здесь примерно такова: из 100 представленных проектов лишь один - триполучают у венчурной компании финансирование, и только три из десяти профинансированных фирм через три - пять лет оказываются успешными. Зато их годовая прибыльность, достигающая 50, а то и 100 процентов, оправдывает и все неудачные инвестиции.

С.Шиленин. И что самое замечательное, берутся такие фирмы, как правило, из высокотехнологических отраслей - компьютерные технологии, связь, электроника, биотехнология, медицина и здравоохранение.

Это началось еще с пионеров венчурного бизнеса - американцев, которые на рубеже 50 - 60-х годов стали формировать первые небольшие пулы капитала для финансирования ранних стадий развития предприятий знаменитой силиконовой долины. Калифорнийские "гадкие утята" ориентировались прежде всего на компьютерные технологии. В последние годы список предпочтений по всему миру возглавляют интернет-проекты.

Кстати, венчурный бизнес отличается не только высоким средним уровнем доходности. В его истории есть немало поистине феноменальных частных результатов. Так, первый венчурный фонд, образованный в сша в 1961 году, инвестировав всего 3 млн долл., В первые же годы вернул инвесторам уже 90 млн долл.. А в 1987 году один из обычных рядовых фондов приобрел за 2,5 млн долл. Пакет акций телекоммуникационной компании "циско системз", но всего через год стоимость его составляла уже 3 млрд долларов.

Почти фантастикой выглядят и показатели роста котировок у нынешних компаний-лидеров. По результатам последних четырех лет ценные бумаги компаний "яхо!", "цитрикс" и "амазон. Ком" имели доходность соответственно 3998, 1490 и 1455 процентов!

- уместно напомнить, что известная система автоматической котировки - насдак появилась на свет как раз для публичного размещения акций технологических компаний, поддержанных венчурным капиталом.

А.Фурсенко. Все это так. Действительно, считается, что американцы начали активно развивать венчурный бизнес примерно на двадцать лет раньше европейцев, и сейчас на сша приходится примерно половина всего объема венчурных инвестиций в мире. Но нам резонно присмотреться и к европе. По многим причинам ее опыт для нас как минимум не менее ценен.

- Кстати, зарубежные аналитики, изучавшие итоги развития венчурной индустрии в европе, сделали весьма примечательное сравнение. По их мнению, совсем недавно - в 1995 - 1996 годах - европа в венчурном отношении была на том же примерно уровне, на каком сейчас находится россия. И лишь примерно два-три года назад в европе начался бум венчурного инвестирования.

А.Фурсенко. По-моему, это слишком лестное для нас сравнение.

Но европейский скачок налицо. Сегодня там работает около 850 компаний, управляющих фондами с общим объемом примерно в 100 млрд евро.

А.Петруненков. У американцев венчурные инвестиции в 1998 году составили примерно 12,5 млрд долл., А за первую половину 2000 года - уже больше 45 млрд долл. Общий же объем средств, находящихся в управлении, составляет около 160 млрд долл.

- Показательна в этом смысле статистика последних лет по великобритании, которая раньше других подхватила заокеанский опыт. Оказывается, фирмы, поддержанные венчурным капиталом, росли в это время в пять раз быстрее, чем 100 самых крупных компаний по списку газеты "файнэншл таймс". При этом венчурные избранницы еще и увеличивали свой штат в среднем на 15 проц. В год, тогда как их списочные соперники пусть и немного - всего по проценту в год, - но все же уменьшали свой штат.

А.Фурсенко. И европейская статистика в целом тоже весьма выразительна. Если для первых списочных 500 компаний рост продаж составил около 15 проц. В год, то для компаний с венчурными инвестициями - 35 проц. Разрыв в затратах на исследования и разработки еще больше: у первых всего 1 проц. От оборота, у вторых - 8,5 проц. Впечатляющие результаты дал и опрос руководителей фирм, использующих венчурный капитал. На вопрос: "как повлиял вложенный капитал на развитие компании?" - 81 проц. Руководителей ответили, что без участия венчурного капитала их фирмы не выросли бы столь быстро.

Кстати, в 1996 году европейцы, по американскому образцу создали фондовую биржу для активно растущих молодых компаний еасдак, которая также, не имея торговой площадки, использует систему электронных торгов.

Нам подают хороший знак - по силам ли нам совершить что-то подобное?

а.Петруненков. Я думаю, не в ближайшие два-три года. У нас для этого слишком многого не хватает. Другое дело, что опыт западных стран ясно дает понять, насколько стремительным может быть развитие венчурного бизнеса при благоприятствующих ему обстоятельствах и сколь весомым может быть его влияние на всю экономику.

С.Шиленин. Для начала хорошо бы разобраться, в какой стадии наш венчурный бизнес находится и чем мы конкретно располагаем.

Сейчас рано говорить о существовании национального венчурного бизнеса, основой которого являлся бы отечественный капитал. Мы видим лишь активность зарубежных партнеров, пришедших к нам в 1993 - 1994 годах. Сегодня свое присутствие в россии декларируют около 40 венчурных фондов с суммарными активами не менее 4,3 млрд долл.

В стране открыты представительства 30 управляющих компаний. Три года существует российская ассоциация венчурного финансирования.

Наши аналитики условно подразделяют работающие здесь зарубежные фонды на три группы. Во-первых, это те, что в основном сформированы европейским банком реконструкции и развития. При их создании открыто заявлялась не только экономическая, но и политическая цель - поддержка рыночных реформ в россии. К середине прошлого года они инвестировали 46 российских компаний на общую сумму 90,6 млн долл. Предпочтение отдавалось переработке древесины, полиграфии, оптовой торговле, производству молочных продуктов, тары, упаковки, пластика, пошиву одежды...

Больше прямых инвестиций сделала вторая группа, к которой относятся пять американских и один датский фонд. Все они, как и в первом случае, либо образованы при непосредственном участии правительств своих стран, либо пользуются государственной поддержкой. Их суммарный капитал около 1,26 млрд долл. Вклад в российские предприятия повесомее, чем у первой группы, - более 430 млн долл. Но список предпочтений здесь практически тот же.

Наконец, к третьей группе можно отнести еще 16 фондов, располагающих суммарным капиталом свыше 2,2 млрд долл. Состав ее весьма разношерстный. Здесь можно встретить американского гиганта типа "морган стенли дин уиттер" с капиталом в сотни миллионов долларов и небольшой британский, финский, греческий фонды. А поскольку их капиталы в основном сформированы негосударственными инвесторами, все они отличаются полной независимостью в принятии решений. Нашим аналитикам не удалось получить достоверные сведения о сколько-нибудь масштабных инвестициях, сделанных этими фондами в российскую экономику. Похоже, что менеджеры этих фондов следуют выжидательной стратегии и придерживают инвестиции до лучших времен.

С.Климакин. Ситуация достаточно ясна. Список предпочтений присутствующих в россии зарубежных фондов не слишком-то отвечает нашим традиционным устремлениям и представлениям. В этом смысле нашим чаяниям наиболее соответствовал, пожалуй, лишь российский технологический фонд, капитал которого в 10 млн долл. Был сформирован ебрр с участием международной финансовой корпорации из группы всемирного банка. Ртф действительно старался инвестировать главным образом в предприятия, разрабатывающие и осваивающие инновационные технологии для внутреннего рынка. Если же рассматривать деятельность зарубежных фондов в целом, то доля их суммарных инвестиций в российские высокотехнологические начинающие компании пока вряд ли вышла за рамки одного процента.

С.Шиленин. С другой стороны, само присутствие у нас зарубежных венчурных фондов, рискующих здесь деньгами своих акционеров, - это вполне определенный знак, свидетельствующий о высокой оценке потенциала нашего рынка.

Впрочем, на терпение и упорство, с какими зарубежные венчурные фонды укрепляют позиции на нашем рынке, можно и нужно посмотреть и с иной точки зрения. Они прекрасно понимают, что за политической стабилизацией обязательно следует экономическая. А ведь известно, что многие ведущие отечественные компании, например в телекоммуникациях, в компьютерной сфере, в пищевой промышленности, на самом деле не такие уж и наши. Если в ближайшее время не сформируется серьезный отечественный бизнес, то же самое может произойти и со всем сектором технологических инноваций.

Первый бум разбился о дефолт. - Формированию такого бизнеса много лет пытается помочь и государство. В 1997 году, когда, по мнению многих экспертов, первая волна интереса к венчурному бизнесу достигла высшей точки, правительство приняло решение о создании российского венчурного фонда. В качестве важной дополнительной приманки для частных инвесторов фонду даже собирались выделить 20 млн долл. Бюджетных денег. Миннауки при поддержке минфина и минэкономики организовало и провело конкурс на отечественную управляющую компанию.

Победившая команда менеджеров нпц "солитон" представила тогда практически сформированный портфель коммерчески привлекательных инновационных проектов. Но затем дело вдруг затормозили с привычной в таких случаях формулировкой - нет нормативной базы.

Потом случился знаменитый дефолт, который, по словам управляющего российского технологического фонда алексея власова, прервал первый бум венчурной индустрии.

С.Шиленин. Тем не менее и чиновные инициативы бывают успешными. Например, судя по всему, удачно складывается судьба самарского венчурного фонда, учрежденного областной администрацией и государственным фондом содействия развитию малых предприятий в научно-технической сфере, которым руководит иван михайлович бортник. В прошлом году в самвенфонд поступило 76 инновационных проектов, и 22 из них уже получили финансирование. Подготовлены для прямого венчурного инвестирования пять малых предприятий научно-технической сферы.

- Без государственной опеки тоже неплохо получается.

Например, в "ростинвесте".

С.Шиленин. Мы сами иногда удивляемся: как мы решились еще в 1992 году создать настоящий венчурный фонд, да еще по классической американской схеме. Правда, у нас есть и своя специфика - мы объединили фонд и управляющую компанию. В первые три года, проанализировав сотни проектов, купили акции девяти инновационных предприятий на начальной стадии их развития. Средний размер доли в капитале этих фирм составляет 30 проц., А наши менеджеры занимают ключевые посты в их советах директоров. В ближайшие год-два мы планируем продать свою долю в двух компаниях стратегическому инвестору. Одна из них, кстати, в свое время выиграла тендер на поставку средств автоматизации для проекта "си-лонч" - платформы для морского старта космических кораблей. По оценкам независимых экспертов, уже нынешняя стоимость предполагаемых к продаже пакетов акций более чем в 20 раз превышает первоначальные инвестиции - разумеется, в сопоставимых ценах.

- Без особой господдержки, насколько известно, обошлось и создание национального венчурного фонда. Хотя в круг ваших участников и партнеров, насколько известно, входят академия народного хозяйства при правительстве, предприятия российского авиакосмического агентства, транссибирская перестраховочная корпорация...

С.Климакин. Один год - это почти грудной возраст для венчурного фонда. Успели сделать экспертизу примерно 200 проектов. Отобрали шесть, что вполне укладывается в нормы венчурного бизнеса. Три из них - из сферы информационных технологий, точной механики и электроники - уже начали инвестировать. Остальные еще придется доводить до соответствующей кондиции. В общем, денег пока больше, чем стоимость принятых проектов.

Господдержка для "мостостроителей". - А может, правы американцы, любящие подчеркивать независимость своего бизнеса от государства? может, и нам больше уповать на менеджерские таланты, технологические заделы, изобретательность?

а.Фурсенко. На этот вопрос есть очень наглядный ответ. В середине 80-х годов в сша были отменены налоговые льготы для новых предприятий, в том числе и для компаний с венчурным капиталом.

Доходность венчурного бизнеса упала почти на 30 проц., Что, в свою очередь, вызвало снижение объемов как привлекаемых, так и инвестируемых средств. После президентских выборов 1992 года ряд льгот был восстановлен, и это стало одной из главных причин нового подъема венчурного бизнеса, продолжающегося все последние семь лет. Не будем также забывать, что основной объем венчурного капитала в сша образуется вкладами, в том числе и государственных пенсионных фондов. Кстати, разрешил это делать специальный закон, и в результате венчурный бизнес получил мощнейшее ускорение.

А.Петруненков. У американцев действительно очень силен индивидуальный сектор венчурного бизнеса. Так называемые "бизнес-ангелы", по данным американских аналитиков, инвестируют примерно половину всех "гадких утят" - на самой ранней стадии их рождения. Однако там же, в сша, работают и специализированные фонды поддержки ранних стадий бизнеса, распоряжающиеся государственными грантами. А в венчурных фондах государство размещает средства своих специальных программ, поощряющих начальный этап становления малых и средних фирм. Например, сейчас там активно реализуется программа инвестиций в малый бизнес, в рамках которой венчурные фонды могут объединять собственные средства с государственными для увеличения вклада в подходящую компанию.

А у нас в то же самое время, например, действует закон, по которому малое предприятие лишается льгот, если какой-либо более крупный партнер купит у него 25 проц. Акций. В большинстве случаев это делает контакты малого бизнеса с венчурным капиталом просто бессмысленными.

- Не случайно уже 60 проц. Ввп сша создается малыми и средними фирмами. А наш - несопоставимый с ним по размеру - наполняется таковыми лишь на 10 проц. С другой стороны, и в средствах для господдержки они там, мягко говоря, не так стеснены...

С.Климакин. Ограниченными средствами хорошо бы тоже с умом распоряжаться. Может, даже с еще большим в этом смысле рвением. Но не очень у нас это получается. Возьмем, например, бюджетные средства на исследования и технологический прогресс. Даже если власти исполнят закон о науке и выделят ей положенные 4 проц. От расходной части бюджета для традиционно широкого развития науки, этого все равно будет крайне мало. Опять всем достанется по крошке. И тогда о каком прогрессе речь? каждый, образно говоря, будет строить через реку собственный мост. Каждый успеет построить по "быку" или одолеть пролет, но мост не построит никто.

А у наших конкурентов давно отлажена двухстадийная система поддержки технологических проектов. Толково объяснил государству свою идею - получай грант. Сделал на эти небольшие деньги то, что пообещал, - можешь претендовать на более солидные. А дальше - или венчурный капитал тебя подхватит, или сам как-то раскрутишься. У нас же обычно все наоборот: если один раз деньги дали, другой раз даже и не заикайся - дай другому попользоваться. Результат один - формируем психологию государственной кормушки.

- Зато в такой схеме никто ничем не рискует.

С.Климакин. Это-то и плохо. Потому что риск - дело не только благородное, но и, как показывает мировая практика, самое ответственное, прибыльное. В развитых странах только ленивый не понял, что, если хочешь, чтобы твоими деньгами распорядились наилучшим образом, вложи их в венчурный бизнес. Потому что именно он по природе своей требует самого строгого отбора проектов и предельно ответственного управления предприятиями.

Совершенно очевидно, что и у нас государственные деньги - хотя бы их часть - разумно было бы распределять именно через венчурный механизм. Например, трехзвенный: агентства дают гранты под проверку идеи - фонды накапливают венчурный капитал - управляющие компании контролируют бизнес инвестированных предприятий. Тогда бы и ситуации с тысячью не доведенных до конца проектов нас не мучили.

А.Петруненков. Организация господдержки венчурного бизнеса всегда имеет сильную психологическую составляющую. Потому что надо смириться с тем, что часть рисковых денег, вложенных в самых юных "гадких утят", может не вернуться. В россии, увы, сложилось так: если подразумевается, что деньги могут не вернуться, то их обязательно раздадут "своим", чтобы они уж точно не вернулись, но попали именно туда, куда нужно. И как будет решаться эта проблема - пока не ясно. Понятно одно: несмотря ни на что, надо двигаться к прозрачности компаний, формированию традиции доверия, поскольку без презумпции доверия невозможно начать кредитную историю ни фирмы, ни менеджера, ни эксперта. Здесь уместно напомнить слова американского финансиста дж.П. Моргана: "человек, которому я не верю, не смог бы получить от меня денег под все ценные бумаги в христианском мире".

А что касается выстраивания самой системы венчурного бизнеса, его правовых основ и условий для эффективного развития, то это все технические вопросы, которые вполне решаемы на основе мирового и собственного опыта.

Кстати, идеальных условий все равно нигде и никогда не бывает. Но сумел же и в наших, мягко говоря, нетепличных условиях подняться тот же "ростинвест". Конечно, хотелось бы приблизить, например, появление законов, освобождающих венчурные инвестиции от всяких государственных поборов. Конечно, дела пошли бы веселее, если бы создаваемые нами предприятия жили по тем же льготным правилам, что и их аналоги в других странах.

Но даже без всего этого у российских венчурных фондов есть основания, я бы сказал, для сдержанного оптимизма. Например, три весьма уважаемые компании - ммвб, "прайсуотерхаускуперс" и "русские фонды" - взялись за создание российского аналога системы насдак. А последствия дефолта, заморозившего два года назад инвестиционную активность, сейчас как раз способствуют этому.

Оживилось производство, дискредитирована часть инструментов финансового рынка, уменьшается ставка рефинансирования, банковская система уже ощущает давление свободных денег...

-...НА страну посыпались дополнительные нефтедоллары. А вдруг хотя бы часть их государство решит пожертвовать на развитие отечественного венчурного бизнеса.

Разные взгляды на критическую массу. С.Климакин. Во-первых, уверен, что это была бы не жертва, а как раз самая выгодная инвестиция. А во-вторых, не так много и надо. В мировой практике считается, что страна набрала критическую массу венчурного капитала, если в ней крутится больше одного миллиарда долларов собственных венчурных денег. Сегодня этот порог преодолели даже венгрия и чехия. Если наше государство решится выделить хотя бы 100 млн долл., Порог можно преодолеть всего за пару лет. Это вполне нормальные деньги для создания, скажем, трех классических венчурных фондов и привлечения через них сумм, как минимум в 5 - 10 раз больших.

- Но пока государство ограничилось лишь 100 миллионами рублей. Напомню, что мартовское правительственное распоряжение за подписью президента разрешило миннауки взять эту сумму из средств российского фонда технологического развития и направить ее в качестве имущественного взноса в учреждаемый венчурный инновационный фонд. Но потом не стало миннауки. А его преемник - минпромнауки - все еще живет по "временному положению". Затем началась реорганизация правительственной комиссии по научно-инновационной политике, одобрившей в свое время и создание виф в санкт-петербурге, и основные направления развития системы венчурного финансирования в высокорисковые наукоемкие инновационные проекты...

А.Фурсенко. Как человек, принимающий в создании фонда самое непосредственное участие, могу заверить, что ничего страшного у нас не произошло. Виф уже зарегистрирован как некоммерческая организация. Нам перевели первые 50 миллионов рублей. Идет формирование органов управления.

С самого начала виф задумывался для формирования системы региональных венчурных фондов, которые будут вкладывать деньги в конкретные проекты и предприятия. Здесь мы не изобретали велосипед. Подобные системообразующие фонды хорошо зарекомендовали себя, например, в финляндии и израиле.

Первые один-два фонда с объемом капитала в 30-50 млн долл. Мы надеемся запустить уже в ближайшие полгода. Планируем, что наша доля в них будет составлять примерно 5 проц., Остальное - привлеченный капитал.

Планы наши, думаю, вполне реальны. Сейчас набирает силу вторая волна интереса к венчурному бизнесу. Скорее всего, даже более мощная, чем первая. Но теперь рисковый капитал особое внимание сосредоточит именно на российском хай-теке, особенно - на интернет-проектах, информационных технологиях, на всем, что реально способствует процессам глобализации.

А ближайшим крупным событием для виф будет венчурная ярмарка и форум, которые должны пройти с 6 по 8 декабря в москве. Может быть, как раз на нем и удастся собрать "критическую массу". Как минимум людей, желающих и умеющих рисковать. А они, как показывает теперь уже и российский опыт, в итоге всегда оказываются с деньгами.

Александр спиридонов.