СТАТЬИ

Меня всегда интересовали люди, профессии которых связаны со смертью. Патологоанатом, могильщик, наемный убийца -- что может быть увлекательней? потом я познакомился с георгием тищенко и понял: вот с кем надо поговорить. Мало кому из ныне живущих довелось провести столько времени с покойниками, сколько ему -- по работе. И по какой работе! другого авторитета в этой области поискать.

И долго мы с ним разговаривали, не один вечер. Но ведь не о смерти рассказывал мне тищенко, а о жизни.

Доброе дело агостиньо нетто.

Он привык быть лучшим. Он давным-давно -- лучший. С тех пор, как его лучший друг выбрал для себя и для него лучший институт -- московский стоматологический. Лучшую из наук, математику, он не любил с детства, но ведь ее и не было в этом институте.

Сам-то гера тищенко никакого отношения к медицине не имел, он и болел-то нечасто, почти что ничем не болел, только малярией, но об этом после. А у друга родители были потомственные врачи, он и сам не размышлял о выборе жизненного пути, и гере не дал. Так гера стал учиться на хирурга.

И стал бы он, наверное, очень неплохим практикующим врачом, но друг однажды, уже на пятом курсе, подошел к нему и рассказал свистящим шепотом, что есть в москве одна организация, куда им обоим неплохо было бы попасть. Гера пытался уточнить, что за организация, но друг, оказалось, и сам точно не знал. Называлась уклончиво -- научно-исследовательская лаборатория биологических структур. И слухи какие-то загадочные ходили об этой лаборатории, и ничего определенного, и все в высшей степени интригующе. И никого туда никогда не брали. Так что гера сразу согласился попробовать.

У друга знакомый работал в этой лаборатории и перед кем-то, видно, замолвил за них словечко. Ничего им не сказали, хоть и удивились наглости студентов. Это уж потом гера узнал, что им тогда очень крупно повезло. В работе знаменитой лаборатории ленина, бальзамировавшей и сохранявшей тела вождей мирового пролетариата, тогда прибавилась новая точка обслуживания -- ангола. В москву привезли лечиться агостиньо нетто, но, наверное, поздно уже привезли, так что москва через некоторое время незло шутила: "прибыл нетто, убыл брутто".

Лидеру правящей ангольской партии в луанде построили мавзолей, а советские ученые из лаборатории бальзамировали его. Тело надо было поддерживать в "рабочем" состоянии, при нем все время должна была находиться группа из трех человек. Между тем лишних людей в лаборатории никогда не было, не за тем ее создавали. Так и оказалось, что напоследок агостиньо нетто сделал еще одно доброе дело: в лабораторию впервые за все время ее существования взяли трех студентов.

Несколько месяцев их проверяли, где положено. Они подошли, не было в их личных делах и делах их родителей, видно, ничего настолько предосудительного, чтобы не доверить такое.

А они так ведь толком и не знали, куда попали. Известно было только, что есть перспектива работы за рубежом.

В лаборатории им пришлось заново учить анатомию и морфологию. И тут уж им рассказали, с каким материалом придется иметь дело.

Через некоторое время тищенко уже занимался практическим бальзамированием. Их учили высоким технологиям, которые были отработаны за десятки лет в московском мавзолее на владимире ильиче, и они оказались способными учениками. Из мупа - "медицинско-учебного пособия" -- в лабораторию привозили невостребованные тела. Тогда они были очень большой редкостью, заявки удовлетворялись хорошо если на треть, по телу в месяц. Это сейчас в москве другая проблема: что делать с невостребованными телами, и решает ее теперь все тот же тищенко. Но об этом тоже после.

У лаборатории тогда было не очень много точек. В болгарии лежал димитров, но к тому времени, к 1980 году, болгары научились сами следить за ним и делали это, по общему мнению, очень квалифицированно. Вьетнам берег память о хо ши мине, а вот тело берегла московская лаборатория. Под винницей лежал доктор пирогов, но и там справлялись местные специалисты.

За границей хорошо.

Во вьетнам георгий тищенко улетел в день смерти леонида брежнева. Тищенко первый раз был за границей, и ему поначалу понравилось. А и кому бы не понравилось. Вилла под ханоем, вкусная европейская кухня с азиатским оттенком. Раз в день их на правительственном лимузине под хорошей охраной ненадолго возили в мавзолей.

-- Тело хо ши мина -- лучшее из тех, которые я видел в своей жизни, -- говорит он очень убежденно.

Лично мне больше нравится тело клаудии шиффер, но я не спорю с ним, я вижу, что он не шутит.

-- Дело в том, -- объясняет подробно он, -- что решение о его бальзамировании было принято еще при жизни хо, поэтому работа началась сразу после смерти, это очень важно, что не было посмертного периода, понимаешь? наши люди начали бальзамировать его прямо в загородной резиденции, не скажу, конечно, что еще при жизни, но паузы, поверь мне, не было.

А я верю, почему же мне не верить?

-- но дело в том, что бальзамирующий раствор все время понемногу испаряется с открытых частей тела -- лица и рук. Надо его аккуратно возмещать. Собственно говоря, этим мы и занимались во время наших поездок.

-- Что за раствор? -- интересуюсь.

-- В этом весь секрет и достижение советской научной школы, -- коротко говорит.

-- Ну хоть намекни, -- настаиваю я, хотя и не представляю, зачем мне это нужно. .

-- В Общем, ацетатглицериновый раствор, -- отвечает. -- Им пропитываются ткани тела.

Вот и весь секрет.

После первой поездки тищенко получил медаль от вьетнамского правительства -- "за дружбу". Почетная вьетнамская награда. Они ее между собой называли "за воздержание". Жен-то ведь с собой во вьетнам брать не разрешали. Даже позвонить нельзя было -- неоткуда. По телефону внутренней связи на вилле они могли только группу поддержки вьетнамской армии вызвать. Но это уж совсем не выход был.

Когда георгию вручили первую зарплату, он не мог прийти в себя до следующей поездки. За полгода работы он получил 24 тысячи рублей. Чеками внешпосылторга. Все, конечно, помнят, что это были за деньги в 82-м году. Недешево обходилось вьетнаму уважение к памяти вождя.

А потом тищенко привык.

-- Это еще не все деньги, что мы действительно зарабатывали. Основную часть забирало себе государство. Но нам хватало и того, что оставалось.

С первой зарплаты он купил себе автомобиль, ничего оригинального, "шестерка" это была. А мог купить четыре "шестерки".

Тищенко и океан.

Его следующая командировка была в анголу, к агостиньо нетто. Там он в начале восьмидесятых получил то, о чем многие мечтают и сейчас. Берег океана, роскошная вилла, белый "пятисотый" "мерседес" с черным водителем, собственный пляж в несколько десятков гектаров с охраной, до зубов вооруженной. И яхта; конечно, там была огромная яхта... Попугаи, пальмы, бананы... Да, и вот еще что важно. Виски они получали каждый день с президентского склада. И не ангольское это было виски, будьте спокойны.

Но там же, на берегу океана, было и то, от чего многие у нас не застрахованы и сейчас. В окна виллы иногда влетали пули. Ангола вела оживленную гражданскую войну, которая до сих пор не закончилась. Но не об этом, не об этом рассказывает георгий тищенко, когда вспоминает об анголе.

-- Такой рыбалки, как там, не будет больше никогда. Я не знаю, как тебе описать. Все невероятные рыбацкие рассказы тут сгодятся, и ни один не будет преувеличением. Я увлекся подводной охотой. Там не нужно никакого акваланга, мы разгребали мелкую рыбешку руками. Но бывало, что встречалась и очень крупная -- акулы водились вблизи от берега, барракуды и мурены. Но ведь это и есть охота, когда непонятно, кто на кого.

Время от времени сотрудников лаборатории брали в морские путешествия наши военные специалисты. У берегов анголы все время дежурил большой противолодочный корабль и большой десантный, иногда заходили подводные лодки. Высший командный состав, с которым дружили тищенко и его товарищи, признавал только одну рыбалку. Выходили в море и наносили удар по рыбе гранатой. Получалось неплохо, но скучно. .

КУда интереснее было ловить на спиннинг. Блесну кидали метров на сорок, и еще глубина там была около пятидесяти метров, так что леска разматывалась метров на сто. И иногда, говорит тищенко, спиннинг вырывало из рук, улетал он метров на двадцать, уходил под воду и никогда больше не возвращался к законному владельцу. И кто знает, кто это клевал.

Но за все эти радости небо над виллой по ночам освещалось трассерами. И он еще малярией переболел, как и все, кто там работал.

А о работе своей тищенко не так увлеченно, как о рыбалке, рассказывает.

-- Работа была привычная, и делали мы ее как надо. Сложность в том, что и во вьетнаме, и в анголе очень теплый и влажный климат, и все время приходилось следить не только за телом нетто, но и за всеми инженерными сооружениями.

-- И что, никогда никаких претензий к вам не было?

-- если бы к нам были какие-нибудь претензии, я бы тут с тобой не разговаривал. Такой уж работой мы занимались, что права на ошибку не имели.

Там же, в анголе, в одну из поездок, он встретил путч 1991 года. В августе это было, если кто еще помнит. Утром тищенко вышел на завтрак, а черный начальник охраны в каске, несмотря на жару, к нему подходит и говорит озабоченно:

-- вашего горбачева сняли.

В посольстве эту информацию подтвердили. Потом, когда путч закончился, у тищенко остались нехорошие предчувствия и подтвердились они, полностью подтвердились. Это была последняя командировка. Интерес к телу владимира ильича у властей начал стремительно падать, и лаборатория после путча стала довольно быстро разваливаться. Потом из подчинения минздрава лабораторию перевели в подчинение министерству сельского хозяйства, и тищенко понял: это конец.

Достойные проводы.

В это время тищенко потерял своего лучшего друга, с которым начинал работать и которому был обязан многим в своей жизни. Оказалось, что виллу на берегу океана, а также белый "мерседес" с черным водителем выдерживали далеко не все сотрудники лаборатории. Некоторые возвращались после таких командировок не к жене и детям, а в наркологический диспансер. Это была реальная проблема лаборатории, с которой не могли справиться никакие приказы. Ну посудите, что стоит приказ из москвы против хорошего виски с президентского склада в анголе?

не справился и его друг. Ушел на другую работу. Днем в одной фирме кодировал от алкоголизма, а вечером напивался в пыль. Так и сгорел.

Вроде он оставил семье достаточно денег, чтобы его по-человечески похоронили. Но оказалось, что это не так-то и просто. Все пришлось организовывать самим, унижаться, давать какие-то взятки.

Примерно в это время тищенко познакомился с бизнесменом, который недавно похоронил отца и тоже пережил все эти проблемы. Он решил сделать фирму, которая будет помогать достойно хоронить людей. Через несколько месяцев "ритуал-сервис" уже работал, и тищенко был там заместителем по медицинской части.

А что была за медицинская часть, легко догадаться. Это ведь 93-й год, памятное многим время, в москве шел активный раздел влияния, и на плечи тищенко легла большая работа не по временному бальзамированию, как он предполагал, а по пластической реконструкции тел взорванных в машинах и добитых "контрольным выстрелом" в голову солдат перестройки. И тут он тоже был лучшим. А не был бы лучшим -- не известно, разговаривали бы мы с ним сейчас.

-- Много тогда хороших методик было наработано, -- вздыхает тищенко. -- Не на одну диссертацию хватило бы.

"Ритуал-сервис" стал брать на себя все хлопоты по достойным, дорогим похоронам. Люди, которые обращались к тищенко, могли больше ни о чем не беспокоиться. Довольно быстро среди его клиентов появились известные и знаменитые люди. В америке были куплены 12 похоронных "бьюиков", о которых писал "автопилот", а в нескольких странах -- высокого качества гробы. Самый дорогой американский сейчас стоит около 15 тысяч долларов, а дешевых и не имеется. Да нет, поправляет меня тищенко, есть, и на любой кошелек. Вот "чешки", а вот "канадки"...

Сейчас "ритуал-сервис" занимается организацией похорон трети умирающих в москве. Тищенко уже несколько лет -- генеральный директор "ритуал-сервиса". Теперь он следит не за тем, чтобы радовало глаз тело одного покойника, а чтобы были достойно преданы земле тысячи разных людей. Одна из самых главных его забот последнего времени -- невостребованные тела, в основном одиноких стариков. И их похороны беспокоят его не меньше, чем проводы холодова, листьева, никулина и свиридова.

Так что он по-прежнему лучший, георгий тищенко.

-- Георгий, -- спрашиваю я его наконец о самом главном. -- Ты столько времени посвящаешь ушедшим людям, с кем-то, как с хо ши мином или нетто, ты буквально прожил бок о бок несколько лет. Ты ведь должен знать о смерти что-то такое, чего никто больше не знает. Расскажи, ну хоть намекни.

-- Это не моя тайна, -- отвечает после долгого раздумья.

И прав, видимо.

Андрей колесников.