СТАТЬИ

(Часть 1).

И бывший премьер-министр россии уверенно вступил в жизнь публичного

политика.

Мы встретились с виктором степановичем черномырдиным у него на даче в барвихе в прошедшую субботу, проговорили почти три часа. И предваряя публикацию записи части нашей беседы, я хочу совсем коротко передать свое ощущение от сегодняшнего виктора черномырдина. Уверенность в себе. Раскованность. Грубовато-остроумные характеристики, данные им многим нашим политикам (частично мною опущенные). Откровенность, доходящая до известных, но гораздо более продвинутых, чем раньше, пределов. Подчеркнутое уважение к президенту. Но главное - так мне показалось - самоощущение своей безальтернативности при не вполне ясных пока носителю этого самоощущения способов реализации этого потенциала. Но вкус политической свободы чвс, на мой взгляд, уже почувствовал. И вкус этот ему приятен. Как всякому нормальному человеку.

Кстати, сегодня виктору черномырдину исполняется 60 лет. Большой политический вопрос, приедет ли борис ельцин лично поздравить бывшего премьера. Ответ мы получим сегодня вечером.

Виталий третьяков.

- Благодарен вам, виктор степанович, за возможность взять это интервью, хотя сожалею, что наша встреча не состоялась раньше, когда вы еще возглавляли правительство.

- Я собирался с вами встретиться и дать большое интервью "независимой газете", которую уважаю и с которой всегда начинаю чтение российской прессы, но не получилось.

- Тогда поговорим поподробнее сегодня. Как изменился ритм вашей жизни после отставки? я все-таки полагаю, что вряд ли вы раньше, даже в субботу, в 10 часов утра, как сейчас, находились дома?

- да. Раньше я уезжал из дома в восемь часов. Но затем поменял свой график - в восемь утра я начинал с кем-то встречаться здесь, у себя. И сделал это потому, что наша система перекрывать все улицы, когда едет начальник - а в это время как раз люди едут на работу, просто блокирует движение. Поэтому в последнее время, начав работу здесь, я в дом правительства выезжал позже.

- Я сам часто попадаю в такую ситуацию, когда борис николаевич едет в кремль, всякий раз теряю минут десять..

- Поэтому я с восьми до девяти обычно здесь с кем-то и встречаюсь. А в девять выезжаю на работу. И пока все так же встаю около семи. Сейчас можно было бы вроде и побольше поспать, но дело в том, что моя жизнь всегда была связана с такой работой, что долго спать нельзя. Для меня пять-шесть часов сна достаточно. Я и в отпуске днем никогда не спал. Если я днем, допустим, вздремну часок где-нибудь на пляже, то, значит, всю ночь буду читать.

- А, кстати, ночью-то вы что читали - бумаги или книги?

- бумаги. Какие там книги! но, впрочем, и некоторые книги. У меня лежат они вот там, в кабинете. "Великие реформаторы россии" - очень интересная книга. Там все наши цари-реформаторы. Много я читал про реформу в армии, которой мне было поручено заниматься. Человек я невоенный, поэтому мне приходилось многих слушать по этому вопросу и работать самому. Много перелистал нашей старой литературы. И, что меня удивило больше всего, как много хорошего было сделало в прежнее время. Военный министр милютин ввел военные округа. И с тех пор они так и остались. Поскольку человек предвидел, что для россии именно эта система самая оптимальная. И сегодня она приобретает еще большее значение. Читал произведения западных реформаторов. Людвига эрхарда, например. Когда его изучаешь, видишь все парадоксы нашей системы. Он начал с 1946 года, по-моему. Был тогда министром финансов или министром экономики. И вот настолько поразительно: когда читаешь его, видишь, что для нас - это сегодняшний день. Понимаете? на эрхарда меня вывел человек, который с ним работал - титмайер. Он сейчас возглавляет бундесбанк в германии. В 1992 году, когда меня только избрали, я должен был встречать коля. Коль прилетает на второй или на третий день после моего назначения премьер-министром. А с канцлером я иногда встречался, будучи министром газовой промышленности союза - мы много тогда работали в германии, в частности с "рургазом", самыми крупными немецкими компаниями. И вот нам тогда удалось там прорваться - на западе, в германии. Я там даже судился. Судился с ними, чтобы они нас допустили на свой рынок. Это очень интересно. Мы на границе продавали за 170 марок тысячу кубов газа - это от уренгоя 6 тысяч километров довести туда. А они у себя в германии продавали уже за 470 марок. Эти 300 марок они имели с каждой тысячи кубов.

- Это еще в советские времена?.

- Да. Это был 1988 год.

- А когда возник "газпром"?.

- "Газпром"-то возник раньше. Это был 86-87-й год. Но когда я уже работал министром, мы решили сами в германии этим делом заниматься, чтобы самим построить свои газопроводы, разводящую сеть и доводить самим газ до каждого дома и самим продавать. А они мешали. И мы с ними начали судиться. Я тогда дошел до геншера, министра иностранных дел. К колю, правда, не попал. И мы выиграли процесс, ибо действовали абсолютно законно. А один из вице-президентов "рургаза", недовольный решением суда, заявил публично: "вы что делаете? русский газ страшнее русских танков". Конечно, страшнее - потерять такие гигантские деньги. И мы сегодня имеем там собственность порядка 2 миллиардов долларов. Столько собственности в германии принадлежит "газпрому". Ну раз "газпрому", значит, и россии. Так вот, когда в декабре 1992 года я встречал коля, он мне сказал: "у вас здесь заваруха, трудно". Я говорю: "а зачем же вы тогда приехали?" "я вам расскажу одну историю, - отвечает коль. - Когда я был маленьким, мне моя мать сказала: "сын, если у тебя есть настоящие друзья, когда им будет плохо, ты должен быть рядом". Поэтому, когда все нормально, можно встречаться и в праздники. А сейчас у вас не очень хорошо". И дальше мне говорит: "знаю, что вы здесь наделали, следим за вами. Вы делаете ошибку". Так прямо и сказал. Я еще не знал, о чем речь. Он разъясняет: "вы выбрали американскую модель. Объяснить так, сидя в машине, я вам, конечно, не смогу и времени нет для этого, но если бы вы не возражали, я бы.

Вам прислал своего товарища, с которым много лет работаю". И вот он титмайера прислал в москву. Уже пожилой человек, он тогда работал статс-секретарем, а позже возглавил бундесбанк. И мы с титмайером долго сидели и разговаривали, он рассказывал, как работал с эрхардом, как они выстраивали систему. Я попросил у него книгу эрхарда, потом я нашел ее на русском языке. И я понял: мы - ну не мы, конечно, а гайдар, его команда, - в связке с советниками-американцами начали все перестраивать именно по американской модели. Это была грубейшая ошибка. Это был просчет. Не просчет "злого гайдара" - я здесь его не виню, я как раз с уважением отношусь к нему, - но дело в том, что его американские советники использовали этот момент. И сделали то, что они сделали в польше, - шоковую терапию. И они, конечно, сюда проникли. Как они здесь оказались? они даже сидели в здании на старой площади, когда я туда пришел. И пошли все наши реформы с креном в сторону американской модели. Это была самая главная, я считаю, ошибка. Не потому, что плохо в америке. Просто у нас страна европейская, ближе к германии. Так вот, еще раз я убедился, что мы генетически - я не боюсь этого слова - в экономике связаны с европой. В построении экономики, в мышлении, в связях. И разрывать эту генетическую связь для россии было нельзя. Не случайно петр первый приглашал лучших специалистов, это тогда, конечно, немцы были, и немцы многое принесли в российскую систему, ту, старую. И екатерина великая тоже.

- Ну в америке тогда просто не с кем было советоваться.

- И континент у нас один. Уже в то время связи были жесткие, да и сейчас. А мы пошли вот с таким искривлением. Когда я перестраивал "газпром", мы изучили все крупнейшие компании мира. Естественно, прежде всего европейские. Меня очень интересовала фирма "даймлер-бенц". Мощный гигант, один из крупнейших в мире. Частный на 100 процентов. И мы с ними познакомились, создали совместное предприятие. Я всех своих директоров (это были 80-е годы) пропустил через "даймлер-бенц". Рем вяхирев у меня был первый зам, я во главе с ним еще человек двадцать на пару недель в германию и послал. Потом сюда немецких специалистов приглашал. Собирал у себя. Сам не мог с ними сидеть: для меня делали запись на кассете - я потом прослушивал. Что такое рыночная экономика? что нам нужно? как создавать нашу компанию для работы на их рынке? я понимал, что мы в тупике. Что первыми будут страдать мощные компании. А это компании, на которых держится страна. А некоторые и тогда, и теперь хотят их обрубить. Я об этом и гайдару сказал, когда еще не был в правительстве. Я его никогда в глаза не видел живьем, но он много писал, критиковал нас в "коммунисте". Критиковал западносибирские комплексы. И он меня там драл. А "коммунист" тогда у меня был настольным, как говорится, изданием - "правда" и "коммунист".

- Я так понимаю, он с партийных позиций вас драл?

- конечно. Когда он оказался в правительстве, то я не смог сразу к нему пробиться. Пробился через ельцина. Я позвонил борису николаевичу, мы были знакомы, - он помог. Ввели в 1992 году либерализацию цен на все, кроме продукции тэка. Это была еще более грубая ошибка. Это просто недопонимание вообще и непонимание экономики конкретно. Тут же все просто, ничего заумного нет. Самые крупные потребители - и финансовые, и материальные - это, конечно, мы. Самые крупные деньги - это рао "еэс россии" и "газпром". Еще военно-промышленные комплексы, нефтяники, угольщики. Это же россия. Вот провели либерализацию всюду, кроме тэка. А это что значит? мгновенно производство стало останавливаться, а цены стали расти. Это естественно. Зачем я стану производить больше, когда можно столько же и даже меньше, а цены поднимать? я думаю: что это за гайдар, надо попасть к нему. Прорвался. Взял с собой карту - у меня карта такая есть, где весь "газпром" нанесен, до самой франции. Европа вся перелопачена нашими трубами. Я говорю: "егор тимурович, я просто два слова хочу сказать. Посмотрите, какой "газпром". У энергетиков такая система еще больше. У нефтяников там попроще, у них система компаний сложилась. Вы же на все цены отпустили. А почему вы не отпустили нам? вы бы отпустили цены у нас, а энергетическая составляющая в любом производстве за 50 процентов зашкаливает. Вы бы отпустили сначала цены на энергию, а мы не могли бы их сильно поднять, ибо были связаны с покупкой всей этой продукции. И тогда бы энергетика всегда была сдерживающим фактором роста цен. Автоматически". А он мне говорит: "да что ты, виктор степанович, откуда ты это взял? рынок все выровняет". Я говорю: "наверное, выровняет, только тогда нас не будет уже, и вас не будет, и вообще не поймешь, что будет в стране. Вы на минуту представьте. Я же ничего не могу купить за эти цены, у меня цена осталась копеечная, а все растет. Мы остановим стройку, а завтра остановим добычу. Главные валютные поступления в страну идут за счет этого - и они остановятся. Так вы за счет чего хотите экономику держать? или у вас есть другие ресурсы? тогда вы скажите, мы будем знать. И будем сейчас останавливать производство, сокращать, раз оно сейчас стране не нужно". Я ему и другое сказал: "егор тимурович, ну вы задумали это делать, почему вам не собрать нас? руководителями мы же все как были, так и остались на прежних местах". Собрал бы и сказал: "вот, мужики, мы хотим это делать". Я-то был готов, я-то уже раньше их на три-четыре года начал все делать. Потому что вся моя жизнь с этим была связана. А он: "а что с вами говорить, вы прошлое". Я сказал: "это к делу отношения абсолютно никакого не имеет. Совет-то ты выслушай, а делай уж как хочешь. Ну хоть бы мы тебе рассказали, хоть бы тебя сориентировали". Но я помню, когда все разрешилось, гайдар ушел, в одном из своих интервью он признался, что, конечно, первая его ошибка была, что, вводя либерализацию цен, упустили тэк.

Я к тому разговор веду, что, когда мы сегодня говорим о наших бедствиях, я опять возвращаюсь к германии. Я экономику германии знаю очень хорошо. Она и сегодня ее выстраивает так, как нарисовал людвиг эрхард. И он тогда много говорил о коммунизме, о марксе. Мы тут недавно поспорили с березовским. Он маркса считает великим экономистом. А я его скромнее оцениваю. Естественно, я к нему отношусь с уважением, потому что это человек, который создал, пусть она ошибочная, свою теорию. Как он видел этот коммунизм, в каком виде? он из благих намерений дал нам то, что, наверное, только через тысячелетия, может быть, будет. А конкретно он нас, по сути дела, опустил до первобытного строя. Все в равных условиях, все делали одно и все делили поровну. Я ее не приемлю потому, что для нашего обозримого будущего коммунизм - это утопия. Вот эрхард как раз это разделял. Он говорил конкретно. Нам нужна жесткая финансовая система. Волюнтаризм нам не нужен. Если мы этого не сделаем, мы погибли. Почему? нас американцы давят. Нас советский союз давит. Все против нас. И нам нужно выживать. И германия выживала. И у нас в россии пройдет время - будут сделаны оценки. Уже сегодня на западе много разных оценок. Что произошло в россии? произошло то, что должно было произойти. Мы за такой короткий срок создали каркас рыночной экономики, по сути дела - новую экономику, притом из нерыночной. Да, тяжело, да, грубо, да, коряво. Но это уже сделано, уже с учетом тех ошибок. А если бы сразу начали делать как надо? это не означает, что, если бы я пришел, я бы все сделал лучше. Я бы, конечно, то же самое начал делать. Но, конечно бы, я до такого положения экономику не довел. До двух тысяч процентов инфляция бы не выросла. 2 тысячи! а что касается американцев, я отношусь к ним с большим уважением, но просто мы разные по характеру. Почему американцев не любят? понятно почему. Только за то, что они считают, что они - это все, а остальные так себе..

- Ну сейчас у них есть основания так думать.

- А у них и раньше было так. А ведь если взять 1913 год, когда россия резко шла в гору, то россия и америка были несопоставимы. Россия мощь набирала, индустрию развивала, а америка была на вторых ролях. Но пришли там к власти умные люди типа рузвельта, начали по-умному выстраивать экономику, и все у них получилось.

Так что за европейскую колею нельзя нам выходить, не надо.

- Обратимся к вашей отставке. Я хотел бы уточнить вашу позицию. Было заявлено, что вы занимаетесь подготовкой к выборам, но на досуге каждый чем угодно может заниматься, вышивать крестиком, например, а выборы готовить - это серьезное дело. Нужны финансы, нужна организация, она не может просто так возникнуть. Где вы занимаетесь подготовкой к выборам? где находите это место? официально предвыборная кампания ведь еще не объявлена.

- Да, действительно, официально не объявлена, хотя уже некоторые объявили себя еще раньше, чем черномырдин. Но коли так случилось, коли так было определено президентом, я согласился, что буду заниматься этой работой - подготовкой выборов 2000 года. Вы знаете, что я и сам об этом сказал, потом президент говорил. А то премьера освободили, ушел в отставку и как-то не очень объяснили. Объяснение тут очень простое. Связано с выборами. Поэтому сейчас я как раз и занимаюсь тем, чтобы создать организацию, команду прежде всего, структуру создать, которая потом будет набирать обороты и работать по выборам президента до 2000 года.

- Это на основе ндр?.

- Я считаю, надо создать молодую, серьезную команду, состоящую из разных людей разных направлений, но именно серьезных, понимающих, как делать эту работу. Использовать часть тех людей, которые занимались предвыборной кампанией 1996 года. Я в ней участвовал, знаю всех, которые этим занимались. Со многими я уже повстречался. Многие согласны участвовать в этой работе. Это хребет, будем так говорить. А потом он будет разрастаться. Ндр, конечно, здесь основа, но я не считаю, что буду заниматься только ндр. Мы будем совершенствовать ее, мы будем усиливать, программу будем конкретизировать именно как программу 2000 года. Но я предполагаю, что моя работа будет связана и с привлечением других организаций, партий, общественных организаций и движений, которые будут единомышленниками в этом деле.

Это должен быть блок центристский, блок демократический, блок, члены которого понимают, что все это продолжение того, что сегодня мы делаем. Мне часто сейчас задают вопрос: а как с левыми? леветь я не собираюсь. Но часть левых - а я считаю, что часть левых уже не коммунисты, это больше социал-демократический уклон, - такую часть привлекать будем. И вот те замыслы, те программы, на которые мы будем выходить, должны привлечь сознательную часть россии именно к нам.

- Я хочу уточнить. Мне это кажется немножко утопичным. Если я правильно вас понял и если вы не скрываете что-то, то вы с президентом по-разному понимаете ваши задачи и конечные цели. Так, как вы сейчас описываете, вы хотите создать некую катапульту, причем самую мощную в стране монопольную катапульту партии власти, с помощью которой потом выстреливается кандидат в президенты, который обязательно становится президентом. Но разве все равно, кто этот камешек? этот камешек может быть разного веса, в зависимости от веса этого камешка мощность катапульты должна быть разная, в зависимости от политического и человеческого цвета этого камешка, одни эту катапульту будут натягивать под политика икс, а от политика игрек они просто не придут. А вы, как вы описываете, создаете идеальное абстрактное оружие для избрания некоей фигуры президентом. Но вопрос все равно сводится к одному: для кого? разве реальная задача создать без главного кандидата универсальный механизм, который будет функционировать?

- во-первых, я не собираюсь делать ничего абстрактного. Может быть, я немножко не с того начал. Я собираю организацию и занимаюсь предвыборной кампанией "под себя". Я еще могу другое сказать. Если я, допустим, только с ндр, явлинский - только с "яблоком", шумейко - со своей партией, филатов - со своей, петров, иванов - с третьей, с четвертой, с шестой, никто из нас не выиграет. И ни из одной из этих организаций президента не будет. Если не объединятся прогрессивные силы. Не объединятся - победят левые. Украина ведь это показывает. И еще: если будет у нас в стране хуже, значит, левые победят. Если мы все-таки не потеряем то, что сделали, а, наоборот, будем наращивать, победа будет за нами. Так же, как победа 1996 года была потому, что ощущали где-то задним умом, что мы правильной дорогой идем.

- Из вашего ответа можно сделать вывод, что сейчас реально, по поручению президента в том числе, создается предвыборная машина, которая должна обеспечить победу черномырдину. Что делает автоматически нереальным выдвижение какой-то другой кандидатуры из партии власти, потому что тогда партия власти раскалывается и шансы каждого уменьшаются. Кроме того, две мощные структуры одновременно создать нельзя..

- Абсолютно.

- Получается, что со всеми потенциальными кандидатами, которые могут от партии власти выдвигаться, вы будете по своей инициативе вступать в контакт, чтобы они..

- Я так понимаю.

- Это проясняет ситуацию, потому что было много тумана здесь.

- Решение принято. Можно сказать, надо бы не за два с лишним года до выборов говорить о себе. Конечно, всех немножко ошарашило, в том числе и президента, что я это сделал сразу. Что я в понедельник ушел, а в субботу выступил с заявлением, что буду заниматься этим, имея в виду себя как кандидата в президенты. Но сделал я это сознательно. И сделал это только потому, чтобы не было вопросов. Что это за избирательная кампания? что это за организация? для кого черномырдин опять что-то делает? то в тени у президента ходил, то он теперь еще кому-то что-то делает - то ли он это ельцину, то ли петрову, то ли иванову. Чтобы не было никаких здесь разночтений. Так все будет ясней. Я неясностей не терплю. Такой по характеру.

- Я понял, с президентом вы договорились, что вы будете заниматься подготовкой предвыборной кампании. На этом вы расстались в бывшем вашем официальном статусе. И после этого вы через несколько дней сказали: "кстати, не только подготовкой, но еще я заявляю, что буду выдвигать себя. И структура создается для подготовки кандидата черномырдина".

- Да.

- Кого тогда вы видите своими главными соперниками в 2000 году? и то, что вы сказали, - это опять все-таки деление на левых и правых - зюганов, получается, кандидат компартии, главный..

- Наверное. Там проще у них, как пленум цк решит.

- А эта так называемая третья сила?.

- Все это покажет время, временной фактор будет влиять на расклад сил. Когда мы проводили выборы 1996 года, то больше убеждали тем, что мы хотим делать, что мы получим, какая страна будет. А сейчас надо это все осуществлять. Рыночную структуру или каркас, который мы построили, наполнять теперь уже реальными делами. Если наши люди увидят эти реальные дела, будут чувствовать на себе добрые результаты этих дел, тогда и выбор будет по реальным делам, а не по словам.

Конечно, я очень переживаю за все то, что происходит, за то, что страна сейчас живет без правительства. Это самый тяжелый момент. Его надо быстрее пройти, потому что без правительства никакой нормальной работы нет. Поэтому многое будет зависеть от того, как власть будет осуществлять тот курс и те программы, которые уже приняты. Если будет хуже, значит, избиратель уйдет влево.

- Так получается, что вы по этой схеме становитесь просто заложником, как кандидат в президенты, действий нового правительства. Потому что масштабно на него влиять вы не можете, не входя в него. В то же самое время от их успехов или неуспехов зависит ваше политическое будущее.

- Да. Поэтому я и говорю, что, если они будут плохо работать, я их буду критиковать, даже не критиковать, а драть буду как следует. Что я умею делать.

- То есть имеется в виду публичная критика нового правительства?

- публичная критика - то, что делает третьяков.

- То есть не исключено, что вы станете третьей силой? если правительство будет вести политику, которую вы не считаете правильной, и вы увидите, что она подрывает ваши электоральные перспективы, то вы критикуете правительство, претендуя на то, что у вас есть иная позиция и по отношению к левым. Вы становитесь третьей силой. Интересная конфигурация. Я так понимаю, что какое-то время вы выждете, пока начнет работать сформированное правительство, потом, если вам не будут нравиться его действия, вы начнете выступать.

- Буду. Я надеюсь, что правительство не отойдет и не сможет отойти от нашего курса. Еще раз скажу: я это связываю с президентом. Президент - гарант всех этих программ, этого курса. Правительство вряд ли сумеет сделать что-либо абсолютно новое, то, что перечеркнет нашу работу.

- Для читателей важны конкретные вещи. Вот пять с лишним лет вы руководили правительством. Какие главные, вы считаете, его достижения в экономической и политической сфере? вы сказали, что создан костяк новой экономики, но это достаточно общие слова. А поконкретнее?

- достижения?.

- Да. Ну, там три-четыре глобальных. Некоторые говорят - необратимый характер реформ. В том смысле, что не будет возврата к социализму, - но это и так все понимают. А вот гарантированно ли эти реформы приведут к подъему экономики, тут много сомнений. Многие экономисты утверждают, что нет. А вот в чем вы уверены за эти пять лет? неоспоримые достижения.

- Я вообще никогда не задумывался над этим - я работал. Но, во-первых, то, что вы сказали. Необратимость всего того, что мы сделали. Это главный вопрос. Создать рыночную систему, производя ломку, производя на ходу перестройку, переформирование, создавая частную собственность, создавая средний класс, создавая совершенно новые отношения. И при этом не допустить кровавых разборок. Да, тяжело, да, трудно, да, снизился уровень жизни россиян. Да, это так. Но мы это создали, законами усилили и гарантировали эти изменения. Сегодня мы подошли к тому, что теперь только механизмы надо создавать, расширять, совершенствовать, чтобы этот маховик начал раскручиваться. Вот что сегодня нужно. Мне часто говорят, и мы часто это слышим, николай иванович рыжков часто говорит это: заводы лежат. И пусть лежат некоторые. Потому что продукция, которую они выпускают, не нужна. Для чего тогда они, спрашивается? в чем союз был силен, так это в военно-промышленном комплексе, где мы ни в чем не уступали и не уступаем сегодня. Но сегодня в таком объеме нам впк не нужен. А вот по гражданской продукции мы всегда находились на уровне ниже среднего. Так я спрашиваю: о каких лежачих заводах говорите? те, которые делают пушки? ну что ж - нам сегодня столько пушек не нужно. Нам выпала возможность использовать исторический момент, когда не нужно столько пушек и танков. А мы одни раньше производили больше, чем вся европа, вместе взятая. У нас есть историческая возможность создать систему, когда мы начнем выпускать конкурентоспособную продукцию, когда заработают новые технологии. А их надо создать. Чтобы костюм могли покупать не у кардена, а у петрова ивана ивановича. Вот основу этого мы и создали. Сегодня уже возник средний класс. Мы говорим о среднем и мелком бизнесе, его надо развивать, он уже появился. Уже появились частные хлебопекарни, частные заводы стройиндустрии, теперь мы кирпич из испании не везем. Мы делаем его у себя и делаем лучше, чем в испании. Черепицу начали делать. Мы начали делать деревянные дома. Лесная страна, лесная держава - в лесу строили панельные дома. Конечно, многое надо вообще остановить и не мучить людей. А создавать новое производство. Так вот основу для этого мы все-таки создали. Трудно, тяжело, с надрывом - но создали!.