СТАТЬИ

Начиная с середины 70-х годов в мировой науке о регионах происходит переосмысление того, что составляет ее

предмет и инструментарий. Понимание регионалистики как теории отношений между регионами в мировой политике постепенно сменяется представлением о ней как о дисциплине, занимающейся изучением становления региональных коллективов, социумов и процессов, происходящих в мировой политике и международных отношениях, осмыслением роли коллективных региональных объединений значительно более высокого порядка по сравнению с довоенным периодом, возникновения все более сложных и многоуровневых форм общественной и политической жизни.

Само понятие "регион" не является сегодня предметом спора. Есть ясность относительно того, что такое регион, и в частности - европейский регион, каков механизм его функционирования. Есть понимание того, что без общеевропейского механизма регионального устройства невозможно полноценное функционирование отдельно взятого региона и что необходимо сформировать целостное региональное пространство, включающее как западную, так и восточную части европы.

Решение последней проблемы предопределило бы более спокойное вхождение российских регионов в общеевропейское региональное пространство. То обстоятельство, что российская федерация вошла весной 1996 г. В совет европы, организацию, являющуюся главным инструментом в коллективном европейском региональном строительстве, делает общеевропейский региональный процесс географически завершенным. Общепринятый европейский подход к формированию отдельно взятого региона, то есть базовой единицы общеевропейского регионального процесса, основывается не на нормативном принципе, а на традиционализме. Другими словами, право юридически оформляет уже сложившиеся традиционные особенности существования, жизнедеятельности, присущие данному коллективу, общности, местности.

Личность, права человека - основа регионального права. А раз так, то и основа, на которой зиждется вся громада здания европейского союза.

Как известно, в науке о региональном строительстве установилось два основополагающих подхода. Сторонники первого,

предложенного и сформулированного еще в начале века основоположниками данной науки, прежде всего геноном, в течение последних нескольких десятилетий настаивают на необходимости формирования единой теории регионалистики, кото рая сумела бы охватить все самостоятельные, отдельные друг от друга дисциплины. Ученые, придерживающиеся другой, сегодня наиболее распространенной позиции, в целом ставя под со мнение теорию регионалистики как таковую и считая ее весьма абстрактной субстанцией, сходятся на том, что в наш конфликтный и противоречивый век необходимо отдавать предпочтение практическим наукам. А раз так, то принимаются только конъюнктурные проекты.

Между тем, по моему мнению, эти два подхода не только не находятся в противоречии между собой, но дополняют друг друга. Противопоставлять один другому контрпродуктивно. Без

создания единой европейской региональной зоны, пространства, порядка невозможно решать ни региональные, ни более частные проблемы. Структура современной регионалистики складывается из следующих разделов:

- анализ совокупности действий главных сил, действующих в том или ином регионе: политических партий, групп, профсоюзов, видных общественных и политических деятелей, различных внутри- и внерегиональных институтов и органов, включая международные специализированные (например, европейская региональная ассамблея);

- системное осмысление региональной действительности как на уровне анализа конкретных событий, так и на уровне теоретического обобщения (доктрина "периферийных полюсов", теории "региональных ядер" и сотрудничества между пограничными регионами по типу "пиренейского мини-еэс", состоящего из семи регионов испании и франции (cross-frontier cooperation);

- выбор инструментария и системы, шкалы, типологии оценки явлений и процессов, связанных с региональным строительством, региональными структурами (теории взаимодействия и теории типов взаимодействия регионов), противоречиями, в том числе межрегиональными, межэтническими, экономическими (проблема "депрессивности") и т. Д.;

- Предметное изучение конкретных составляющих регионального процесса; действующих лиц и причин тех или иных явлений (конфликтов или, наоборот, регионального сотрудничества - например, крупных европейских региональных политических или экономических объединений типа атлантической ассоциации торгово-промышленных палат, деятельность которой может быть рассмотрена на конкретном материале создания скоростной магистрали и т.Д.);

- Естественно, наука о регионах и региональном развитии обязана учитывать специфику государственного устройства каждой страны - является ли она унитарной или сформирована на принципах федерализма; в последнем случае регион приобретает, как правило, статус субъекта федерации, а это вносит некоторые коррективы в региональную политику;

- наконец, выводы академического и практического характера, с одной стороны, обогащающие регионалистику как науку, с другой - применимые в реальном процессе регионального строительства.

Взлет науки о регионах пришелся на конец 50-х годов, то есть был обусловлен общим подъемом периода восстановления после второй мировой войны и активизацией практики регионального строительства. На западе начался подъем всего того, что так или иначе было связано с отдельно взятым гражданином или с самим регионом как институтом или территориально-административным образованием. Но и в странах восточной европы наблюдались отдельные элементы этого объективного общемирового процесса, что выразилось и в росте национально-регионального самосознания (от стремления носить фольклорную одежду до создания соответствующих движений, блоков, постановки перед центральными властями вопроса об отношениях "центр - периферия" в разных их проявлениях). К концу первого послевоенного десятилетия начался общеевропейский, абсолютно объективный процесс гуманизации социумов, выражающийся в "интимизации" власти, приближении ее к гражданину, так как созрело понимание того, что власть может лучше обслуживать отдельно взятого гражданина на локальном уровне, хотя и не настолько локальном, чтобы слишком велика оказалась дистанция до центра принятия решений (сначала - национальных столиц, позднее - штаб-квартир общеевропейских институтов).

Возникает вопрос: по-прежнему ли велико число сторонников уже устоявшихся нормативно-правовых подходов к региональному развитию, сложившихся в эпоху, когда в общественных науках господствовал формационный метод? на первый взгляд, особенно если судить по средствам массовой информации, кажется, что можно ответить утвердительно. Однако при более внимательном взгляде обнаруживается, что происходит несомненное "очеловечение" регионалистики: центром, по сути, предметом этой дисциплины становится человек.

Очеловечение западного демократического права привело к признанию предоминанты традиций, обычаев, других человеческих проявлений над даже прогрессивными законами и вообще идеологией нормативности, и в частности одним из ее проявлений - этатизмом. Этот процесс произошел в послевоенный период, и он открывает настоящий эндогенный фактор региона, выражающийся, с одной стороны, в раскрепощении самого человека-гражданина, с другой - в невиданном доселе усилении страновых структур: такая организация, как европейский союз, по сути и по структуре является страновой. Иначе говоря, мы являемся свидетелями беспрецедентного в истории процесса освобождения человека от ига старого типа государственного устройства и приведения в действие новой системы гражданского участия в общественных процессах, так называемой "ассоциативности" индивида, порой даже тогда, когда он себе в этом и не отдает отчета.

Результатом приближения власти к отдельному гражданину в западной европе стало высвобождение существовавших, но не использовавшихся региональных ресурсов. Ситуация напоминает известный испанский рассказ о мельнике, который послал своего работника осмотреть старую заброшенную мельницу, чтобы решить, когда ее снести, а тот обнаружил там совершенный механизм для помола, благодаря которому разбогател.

Изменение региональных условий проистекает от радикальной смены приоритетов в ходе глобальной системной демократизации и, как отмечает с. Хантингтон, "глобального смягчения политического климата". Иначе говоря, переход от эпохи разного рода "железных занавесов" к периоду сотрудничества, взаимодействия и в хорошем смысле взаимовлияния ознаменовался и подъемом регионализации. Именно в этот период создаются первые специализированные региональные органы, такие, например, как европейский фонд регионального развития, что доказывает высокую степень властной зрелости регионов.

Изучение мировых региональных процессов, особенно в последние годы, убедительно доказало существование острой потребности в изменениях, а зачастую и в полной смене основ фундаментального подхода, что дало импульс к дальнейшему развитию региональной науки. Исследователи обращаются к трудам не только ученых-регионалистов, но и глобалистов - ф.Фукуямы и других. Эти мыслители, оценки которых, подчас спорные, порождали полемику, придали новый импульс изучению развития регионов. Может показаться, что обозначенный, но плохо изученный глобальный уровень не позволяет видеть слои низшего, почти местного значения. Однако это не так. Скорее наоборот - такой подход высвобождает, позволяет видеть как бы в увеличительное стекло нечто, что до сих пор считалось незначительной деталью; она приобретает четкие очертания, а как правило, для всякой конкретной проблемы можно найти конкретное решение. Так, например, возьмем ситуацию, связанную с так называемыми "имперскими системами": на определенном этапе в мировой науке высвобождается "жизненное пространство" для теорий и учений "малых форм", то есть разработанных одним, хотя и крупным ученым или школой, не опирающимися на поддержку какого-то государства или группы государств, которая обеспечивала бы им привилегированные позиции в науке и академическом сообществе. Конкретным примером может служить роль ученых, дающих импульс, можно сказать, целому автономному региональному процессу в испании.

Сегодня большинство ученых-регионалистов признает за своими коллегами право принадлежать не только к нормативной (юридической) или социальной (социологической) школе, допускает правомерность множественности, возможность заимствования методов и подходов из других наук и плюрализм в выборе течения. А раз так, то отмирает биполярность, дихотомия формационности, этатизма и традиционализма, отрицания правового подхода в принципе; появляется возможность отстаивать промежуточные, оттеночные подходы или, наоборот, надсистемные, каким, на мой взгляд, является и мой, суть которого состоит в том, что и россия, и все постсоветское пространство в региональном плане развиваются по объективным законам, абсолютно идентичным тем, которые действуют в западной европе.

Отказ от жестких научных моделей, схем позволил, перефразируя слова карла раймонда поппера, "освободить науку от "лишнего веса" и произвести запуск ракеты уже на более дальнюю дистанцию". Сегодня, совершенно очевидно, регионалистика способна решать и решает судьбы целых стран, и подтверждение тому - все основанные на региональном принципе государства.

Признание академическим сообществом регионалистов одними из главных специалистов в решении не только государственных, но подчас и выходящих за государственные рамки  проблем привело к позитивному всплеску в мировой практической и теоретической политологии, выразившемуся в раскрытии нового социально-государственного фактора как в конкретных направлениях исследований, так и в национально-государственном строительстве. Нельзя не упомянуть здесь систему взглядов на роль региона и на европейское региональное строительство одного из профессоров - депутатов центрального парламента испании франсиско летамендии, по-своему олицетворяющего собой этот фактор.

Ф. Летамендия однажды заметил: как прекрасно, что прошла эпоха, когда надо было двигаться вперед, следуя каким-то стереотипам, а еще хуже - каким-то доморощенным установкам. Теперь каждый может действовать через удобный для него международный институт экономического, политического, социального характера, решать или, по крайней мере, ставить любой вопрос, интересующий того или иного гражданина данного конкретного региона.

Несомненно, это так, но нам еще предстоит пройти большой путь для того, чтобы региональное пространство было не только умозрительно единым.

Сегодня можно говорить о наличии ряда абсолютно новых явлений в мировой регионалистике, дающих основание предвидеть возрастание плюрализма в науке о регионах и делать предварительный прогноз относительно "обратного воздействия" науки на политику, примеры которого не раз встречались в истории, когда тот или иной подход, метод, ученый, не говоря уже о научном течении, влияли на те или иные процессы в региональной политике или на статус того или иного региона.

Биполярная глобальная система не обошлась без подавления региональной феноменологии и науки о регионах, поэтому, когда "занавес" был поднят, выяснилось, что необходимо решать многие чреватые серьезными последствиями вопросы, включая региональные. В то время как по одну сторону занавеса опыт был уже накоплен, по другую сторону его совсем или почти не было, и возникла тенденция считать то, что не было описано, чем-то самобытным, присущим лишь данной части мира, при этом указывая, что никакого общего звена между происходившим по ту и по эту сторону занавеса нет и быть не может.

Я убежден, что такой подход в принципе неверен. Процессы идентичны, так как законы общественного развития, хоть по марксу, хоть по веберу, хоть по карлу раймонду попперу, одни. А раз так, следует использовать накопленный на западе опыт; говоря конкретнее - чрезвычайно внимательно изучить прежде всего политическую региональную структуру, сложную и многогранную, прежде всего в той ее части, которая касается принятия решений, и другие разделы, включая экономические, особенно систему межрегионального сотрудничества.

После распада ссср многие специалисты отмечают, что проблемы, вскрывшиеся на постсоветском пространстве, идентичны и адекватны западным. Как несомненно позитивный момент в современной науке о регионах, и в частности применительно к постсоветскому пространству, сегодня, на мой взгляд, можно отметить отказ от традиционных представлений о неизбежной биполярности в развитии регионов и стремление стимулировать взаимодействие и взаимовлияние смежных и даже более отдаленных дисциплин. Так, изучение этнических (и межэтнических) проблем стало, по сути дела, "междисциплинарной дисциплиной", требующей знаний по экономике, праву, этнологии, религии, демографии и т.Д.

Наличие стройной системы взглядов на региональное развитие позволяет по-новому увидеть и целый ряд, казалось бы, устоявшихся дисциплин (конфликтологию, социальную психологию), нетрадиционно подойти к составлению не только краткосрочных, но и средне-, а в отдельных случаях и долгосрочных прогнозов.

Сегодня я осмелился бы выделить три основных потока в мировой регионалистике, причем речь идет не только о "чистых" регионалистах, но и о представителях смежных дисциплин.

Временные рамки первого из этих потоков - от конца второй мировой войны до начала 60-х годов. Для этого периода характерно механическое перенесение в науку о регионах нормативных положений, сводящееся к неглубокому пониманию тезиса о "государстве, в котором могут быть автономные регионы, области".

Второй поток исследований в области регионалистики - 60- 70-е годы. Мир и мировое академическое сообщество как будто вновь открывают для себя учение о регионах: появляется масса научной и научно-популярной литературы о регионах, их статусе и типологии. Лейтмотивом становится осмысление общих методологических критериев. Продолжались и исследования в практической регионалистике. Теории выдающихся политологов и конфликтологов легли в основу не только фундаментальных исследований по регионалистике, но и науки о региональной политике.

Важнейшим направлением региональных исследований становится изучение пограничного сотрудничества регионов. Многие специалисты считали такой вид сотрудничества наиболее перспективной моделью сотрудничества для регионов будущего. Следует отметить, что пограничные регионы занимают более 15% всего пространства ес. Их взаимодействие прежде всего в политико-институциональной сфере представляет собой основу идеологического регионального подхода. Нередко оно опиралось на уже сложившиеся традиционные формы сотрудничества и являлось фактически оформлением де-юре уже сложившихся де-факто отношений между регионами, традиций, обычаев, норм взаимоотношений, которые часто опираются на прецедент. Это обстоятельство чрезвычайно важно для строительства модели пограничного, а затем и общерегионального сотрудничества, так как здесь становится видно, что ломать почти ничего не приходится. Такое видение регионального сотрудничества зародилось еще в 50-е годы, но расцвет его пал на 60-е.

С начала 70-х годов определился третий поток исследований,характеризуемый новым качественным состоянием науки о регионах, главным образом за счет новой глобальной базы данных. При этом произошел отказ от некоторых частностей, характерных для узких прикладных целей; при этом сохранился главный пафос дисциплины - строительство общеевропейского регионального пространства. В рассматриваемый период появились новые региональные сюжеты: регионы и европейское строительство, регионы и надгосударственные отношения, регионы и инфрагосударственные отношения, регионы и регионализмы-национализмы и т. Д. 70-е годы, по сути дела, дали импульс всем аспектам регионоведения в современном понимании. Главная цель науки о регионах в этот период - стать базисом для нового, второго уровня интеграционного процесса.

Наше время, с точки зрения регионалистики, характеризуется "бумом регионов". Именно сейчас вера во всемогущий традиционализм, стремящийся перестроить мир в соответствии с универсальной истиной, уступает место прагматичному поиску новых концепций регионального знания. Подлинный ренессанс не только новой политологии, но и новой европы как таковой возможен на основе учения, которое утверждает, что моральное здоровье данного социума является определяющим, по крайней мере в момент применения тех или иных постулатов науки, и напрямую зависит от концентрации в нем духовно-интеллектуального начала.

В последние годы появился ряд российских работ, в которых отражены взгляды европейских регионоведов, имеющие отношение к региональным проблемам россии.

В 1995 г. В книге "страна басков: свой путь в европу (европейский опыт решения региональных проблем)" я сделал попытку показать преодоление жесткой традиционалистской методики в решении конкретной региональной ситуации, - преодоление, выражаемое знаменитой формулой ортеги-и-гасета: "это я и мои обстоятельства, и я не спасусь сам, если не спасу своих обстоятельств".

Ученые по-разному подходят к периодизации развития регионалистики. Так, ф. Летамендия предлагает следующее деление: первый этап - объективизм, второй - перспективизм, третий - рационализм.

На мой взгляд, если первый этап развития регионалистики характеризовался феноменологией, а второй - рационализмом и плюрализмом, то нынешний, пожалуй самый сложный, по образному определению социологов, в своей основе идеократический; плюс к этому - он пронизан антропоцентризмом и одновременно отходом от так называемых общенациональных идей и доктрин. Главная черта нарождающегося сейчас этапа: социальные процессы принимают характер того, что ученые называют "радикальной реальностью".

Невозможно рассмотрение проблем отдельного региона вне рамок нравственности. Властно-нравственный контекст, в который вписан данный регион, имеет настолько важное значение, что может перевешивать даже материальные детерминанты.

В рамках регионалистики можно без преувеличения говорить о "регионе как философии", "европейском региональном пространстве как философии". Один из аспектов национальной идеи - это вопрос о месте в мире региона и его культуры. Регион как "духовная возвышенность европы" - так можно сформулировать подобную постановку проблемы. Региональная версия общественного идеала также занимает умы многих ученых.

Как отмечают многие ученые, изучавшие средневековые корни формирования европейских регионов, все, что было свойственно регионам тогда, свойственно им и в новейшее время, хотя к факторам, существовавшим тогда, несомненно, прибавились новые.

Некоторые считают, что регионалистика - молодая наука и потому опираться на ее выводы при решении региональных проблем нельзя. Однако, во-первых, это наука вполне зрелая; вовторых, речь идет об использовании научных выкладок специализированной дисциплины, а не отвлеченных любительских рецептов; в-третьих, любой вариант регионального строительства соответствует аналогичному варианту, описанному по европейской типологии. Нельзя решать региональные проблемы, будь то в россии или в европе, без учета уже существующего опыта. Понятно, что в европе есть и негативные примеры. Но само выражение "опыт решения" предполагает успешный выход из той или иной ситуации. Андрей ландабасо