СТАТЬИ

Татьяна андриасова.

Федеральные власти решили уплотнить немного музей изобразительных искусств имени пушкина. Музею предложено как можно скорее забрать свои фонды из церкви священномученика антипы в колымажном переулке.

В храме, давно обещанном московскому патриархату, должны возобновиться службы. Музей, говорит его директор ирина антонова, ни в коей мере не собирается этому препятствовать. Однако у него нет свободных площадей для размещения 16 тысяч экспонатов, хранившихся в церкви почти 30 лет. Среди них 400 античных слепков, в свое время заказанных за границей для будущего музея его основателем иваном цветаевым, живопись, скульптура, предметы декоративно-прикладного искусства, старинная мебель, гобелены.

В музее уверены, что в скором времени им предложат освободить и пивную башню троице-сергиева монастыря, где находится еще 13 тысяч предметов. Многое из хранимого в фондах - так называемые перемещенные ценности. Закон о реституции существует уже больше года, но их дальнейшая судьба еще не определена. Бывшие союзники по антигитлеровской коалиции ждут решения конституционного суда по запросу президента о соответствии закона конституции рф и лишь затем намерены обозначить свои претензии.

До сих пор ирина антонова могла с полным правом говорить, что всем ценностям - и своим, и чужим - в музейных запасниках обеспечены безупречные условия хранения. Однако, если сегодня им не предоставят подобающих помещений, эти художественные произведения вряд ли дойдут до зрителей ххi века.

Мингосимущество, которому поручено найти необходимые музею квадратные метры, предложило на днях его директору осмотреть соседнюю старинную усадьбу, где в советские времена располагался музей маркса и энгельса. О том, чтобы этот вместительный особняк хviii века (во времена екатерины в нем находился придворный театр) принадлежал музею изобразительных искусств, еще в 1945 году мечтал его тогдашний директор скульптор сергей меркуров. И нынешний директор ирина антонова не раз говорила, что, получив эту площадь, музей решил бы большую часть своих проблем. Однако само же мингосимущество еще в 1993 году отдало здание дворянскому собранию.

Пока оно стояло бесхозным, из него успели вынести люстры, двери, разобрать паркет и вытащить оконные рамы. Дворянское собрание обязалось привести дом в приличное состояние и даже заказало проект интерьеров в швейцарии: только там московским дворянам удалось найти достойного специалиста по екатерининскому времени. Но дальше проекта дело не пошло по причине отсутствия средств.

Сегодня особняк выглядит печально, в чем убедился корреспондент "мн", которого директор музея любезно пригласила пройти с ней туда на экскурсию. Полуразрушенное здание с заколоченными окнами и запертыми на амбарные замки дверьми, которые не могут открыть даже его нынешние хозяева - дворяне. Они ютятся в одном из крыльев особняка, где сдают довольно большие пространства загадочным организациям. В одной, представленной ее руководством как "социальная реабилитация инвалидов техногенных и экологических катастроф", часть сотрудников при нашем появлении скрылась за дверью с надписью "служба безопасности". Другая организация назвалась столовой, обслуживающей иностранных рабочих, и для пущей убедительности продемонстрировала накрытый для гостей стол.

Но если бы музей и закрыл глаза на соседей и решился бы на переезд, он все равно невозможен: по инструкции минкультуры, фондохранилища государственных музеев должны быть изолированы от посторонних учреждений. А главное, что дворянское собрание и не собирается отдавать здание музею. У него наконец объявился бескорыстный инвестор, британский аристократ с российскими корнями, приближенный к королевскому дому, который готов выложить 10 миллионов долларов на превращение особняка в роскошный культурный центр, где бы могла собираться европейская элита.

У мингосимущества есть запасной вариант - здание в центре москвы в леонтьевском переулке, выстроенное в начале нашего века саввой морозовым для музея народного искусства. Его предлагают объединить с музеем на волхонке, решив тем самым проблему хранилищ. Но в леонтьевском вряд ли к этому отнесутся с пониманием. Так что в музее изобразительных искусств не исключают худшего: закрыть для посетителей свой первый этаж, разместив там злополучные фонды.