СТАТЬИ

Что дала нашей науке помощь зарубежных организаций.

На прошлой неделе в лондоне прошла весьма представительная конференция "зарубежная помощь науке в россии и украине: итоги 10 лет и взгляд в будущее", организованная фондом гражданских исследований и развития сша (crdf) и британским королевским обществом при поддержке фонда макартуров и национального научного фонда сша. Представители правительственных и частных организаций из сша и европы отчитывались друг перед другом, своими властями, журналистами (которых было немного: из печатных изданий - только журнал science, научная газета "поиск" и "общая газета") и даже перед нашими чиновниками о том, что им все-таки удалось сделать для российской и украинской науки за прошедшие десять лет.

Цифры, которые были там названы, действительно впечатляют: начиная с 1991 года, эти организации истратили на нашу науку в общей сложности более 500 миллионов долларов и реально поддержали около 300 тысяч наших ученых. Но цифры эти не дают ответа на вопрос, насколько эффективной оказалась эта помощь, - а именно он волнует западных спонсоров больше всего, наряду с другим - что делать дальше. Ответить на них невозможно, не представляя себе реальную сегодняшнюю ситуацию в науке на постсоветском пространстве. В лондоне, пожалуй, впервые был озвучен подробный анализ этой ситуации.

Агония или возрождение?

все последние десять лет мы привыкли говорить, что наука в россии "гибнет", но если в первую половину этого срока такое определение основывалось на конкретных исследованиях, то потом его начали употреблять больше по инерции. Краткий экскурс в прошлое: мы знаем, например, что в 1990 году, к моменту коллапса ссср в стране работали примерно 1,7 миллиона ученых - больше, чем где-либо в мире, и 97 процентов научных исследований финансировало государство. А в 1995 году академик фортов, тогдашний директор российского фонда фундаментальных исследований, официально признал, что "50 процентов российской фундаментальной науки сегодня финансирует запад". Чуть раньше западные эксперты, проанализировав ситуацию, пришли к выводу, что проблема не только в катастрофическом недостатке средств, но и в наличии балласта и неэффективной организации науки в бывшем ссср. Они рекомендовали реформировать систему академии наук и сократить втрое число ученых. Примерно такое сокращение и произошло, только путем "естественного отбора", который во многом стимулировала новая для наших ученых система грантов.

Все помнят, как неоднозначно были встречены эти рекомендации российскими научными чиновниками и частью научной элиты, и тем не менее анализ западных экспертов был исключительно полезным и своевременным. Мы, конечно, и сами знали, что наши дела плохи, но не представляли себе, в чем и насколько.

Сегодняшняя же ситуация выглядит гораздо более сложной и противоречивой. Большинство ученых по-прежнему жалуются на недостаток средств, и институтские руководители то и дело бьют тревогу, заявляя о том, что финансирование не позволяет им продолжать исследования. При этом в самом "отсталом" институте может существовать самая передовая лаборатория, где сотрудники зарабатывают приличные деньги, имеют первоклассное оборудование и делают работы мирового уровня. Часть успешных ученых ностальгируют по советскому прошлому, но большинство, жалуясь, все же признаются, что ни за что не хотели бы туда вернуться. Утечка мозгов продолжается, но этот процесс сейчас больше напоминает "броуновское движение", а не целенаправленный отток в одну сторону. По-прежнему целые институты-монстры маятся без тепла и экономят электроэнергию, но одновременно строятся другие, с бассейнами и тренажерными залами.

Что это - агония или возрождение? ситуация давно уже требовала подробного анализа с конкретными цифрами. Наконец он появился, и снова - с запада, правда, с нашим участием. Его представили в лондоне профессор истории науки массачусетского технологического института лорен грэм и старший научный сотрудник института экономики переходного периода ирина дежина. В одном из ближайших номеров "общей газеты" будет опубликована их статья, написанная специально для "ог", где анализ сегодняшней ситуации в российской науке будет впервые представлен для широкой публики. А пока приведу лишь основной вывод этих экспертов: "российская наука по-прежнему в тяжелом положении, но впервые за последние десять лет можно говорить о позитивных изменениях. Многие показатели позволяют говорить о том, что кризис миновал".

Определяющими авторы считают два последних года и два показателя: в 1999 году впервые после распада ссср российское правительство реально выплатило науке сумму, заложенную в бюджете, и - число ученых впервые за это время перестало сокращаться. Даже увеличилось, хотя всего на 0,8 процента.

Картинки с трибуны.

Но не стоит забывать, что это все-таки в большей степени взгляд извне, который многим ученым, работающим в россии, может показаться несколько упрощенным и чересчур оптимистичным. К сожалению, достойного "внутреннего" анализа сегодняшней ситуации в российской науке на конференции представлено не было, хотя в лондон приехали как ведущие ученые (среди которых - и нобелевский лауреат академик жорес алферов, прочитавший здесь "почетную" лекцию), так и администраторы-руководители науки. Были благодарственные слова в адрес фондов, естественные в такой ситуации, были рапорты о проделанной работе, перечисления проблем и споры, подчас выходившие за принятые рамки дискуссии.

Настоящий образец партийного отчета и по стилю, и по содержанию продемонстрировал заместитель министра образования рф (единственный докладчик, не владеющий английским языком) - представитель ключевого ведомства, выступлению которого специальнобыло отведено много времени. Его заключительный вывод содержался в трех словах: "российское образование живо".

К сожалению, давняя и тоже ключевая дискуссия о необходимости и степени реформирования академии наук велась противниками реформирования на уровне цитат типа: "на руси есть два учреждения, которые нельзя реформировать, - церковь и академия". На самом деле ситуация с академией требует внимательного анализа хотя бы уже потому, что академическая наука за последние десять лет претерпела существенные изменения, вызванные не только жизненными реалиями, но и инициированными изнутри, самой академией.

Кстати, сами западные эксперты, предлагавшие пять-шесть лет назад радикальные реформы, теперь придерживаются более умеренных взглядов.

- Российская академия наук до сих пор функционирует как "большое научное министерство" с внутренним распределением ресурсов среди своих институтов по принципу блокового финансирования, - говорит профессор грэм. - Но нужно признать, что все попытки радикальных реформ были нереалистичными. Перемены нужны, но эволюционные, и сами русские ученые должны определить их степень и формы. В обозримом будущем организация российской науки, скорее всего, останется в ее традиционных рамках, столь непривычных для запада.

Зачем они это делают.

Несмотря на то что реформы идут не так быстро, как изначально предполагалось, зарубежные грантодатели за эти десять лет добились весьма ощутимых результатов. Их оценивали не только западные, но и российские участники, и прежде всего - борис салтыков, бывший министр науки, занимавший этот пост в самые тяжелые и ответственные годы с 1991 по 1996, принимавший прямое участие во внедрении грантовой системы в российскую науку, обсуждавший с джорджем соросом будущую деятельность мнф на территории россии:

- прежде всего зарубежные гранты, особенно "срочные" гранты сороса, дали возможность многим ученым, находящимся в бедственном положении, просто выжить и остаться в науке. Эта помощь пришла в самый критический момент. Одновременно долгосрочные гранты позволили продолжать исследования. Трудно переоценить, как необходима была информационная поддержка, которую в разных формах оказывали многие фонды - от обеспечения интернет-ресурсами до подписки на зарубежные научные журналы. Что не сразу ощутимо, но, на мой взгляд, наиболее важно, - российские ученые интегрировались в мировую систему отношений в науке, от самого элементарного навыка - составления заявок на гранты. Были внедрены новые формы финансирования науки и новые правила игры, при которых директор может не получить грант, а младший научный сотрудник - получит. Возможность ездить на зарубежные конференции и возможность работать в любой стране мира. Но основное - в стране появилась по-новому думающая научная элита.

И не только научная элита, но и, к примеру, новое сословие школьных учителей, получивших, наряду с вузовскими педагогами, поддержку от международной соросовской программы образования в области точных наук (issep).

И все-таки главный вопрос, который обсуждался в лондоне, - будет ли запад и в дальнейшем оказывать финансовую поддержку российской науке, и если да, то в каких формах. Мнение у западных спонсоров было единым: поддержка будет, но формы изменятся.

- Очевидно, что многочисленные государственные и частные организации, работающие сегодня на этом поле поддержки постсоветской науки, будут действовать под лозунгом: "от помощи - к кооперации", - заявил в интервью обозревателю "ог" президент и исполнительный директор crdf д-р герсон шер. - Время просто помощи закончилось. Скорее всего, отныне поддержка будет, может быть, даже более ощутимой, но более прицельной и избирательной.

Западные программы будут теперь поддерживать главным образом совместные исследования, конкретные проекты, определенные направления в исследованиях, определенные категории ученых, и прежде всего - молодых. Существенный уклон будет сделан в сторону поддержки научной деятельности университетов и учебных институтов, так что больше всего шансов получить финансирование - у студентов и аспирантов, а также у действующих ученых, преподающих в высшей школе.Что касается "тревл-грантс", то теперь будут финансироваться в основном краткосрочные поездки за рубеж - по мнению западных экспертов, при такой форме поддержки многие наши ученые предпочли бы работать у себя дома.

Несмотря на то что зарубежные спонсоры - как здесь было особо отмечено - после обвинений в шпионаже и волны критики в конце концов добились если не полной поддержки, то, по крайней мере, признания российских властей, вопрос "а зачем все-таки им это нужно?" возникает до сих пор. На конференции он прозвучал, в частности, в выступлениях представителей украины, после чего последовал эмоциональный ответ генерального директора issep, профессора валерия сойфера:

- когда тринадцать лет назад я обратился к джорджу соросу с просьбой поддержать науку в ссср, он тоже спросил: "почему я должен это делать?" я ответил: потому что мы должны поддержать не советскую, и не российскую, и не украинскую науку, а науку. Это поддержка исследований, которые нужны всему миру, поскольку наука интернациональна. Это во-первых. А во-вторых, мы поддерживаем наиболее интеллектуальную и прогрессивную часть бывшего советского общества. Мы заинтересованы в том, чтобы эти люди оставались в россии. Но возникает еще вопрос: должны ли мы помогать уехать тому, кто все-таки хочет этого? мой ответ - да, насильно удерживать где-либо - это плохая помощь. Но целенаправленно помогать уезжать неправильно.

Каковы бы ни были истинные цели десять лет назад, сейчас они несколько изменились. В частности, западные фонды приняли во внимание недавние заявления российского президента о необходимости более ощутимой государственной поддержки исследований и разработок оборонного комплекса и будут стремиться сбалансировать возможный разрыв в финансировании отечественных гражданских и оборонных исследований. Лондон

основные расходы зарубежных программ (1991-2001гг.) 1. intas (Международная ассоциация ес) - 139 608 440$; 2. issep (Международная соросовская программа образования в области точных наук) - 109 000 000$; 3. isf (Международный научный фонд) - 104 419 950$; 4. science and technology center in ukraine (Научный и технический центр на украине) - 52 000 000$; 5. natural sciences and engineering research council of canada (Совет по естественно-научным и техническим исследованиям канады) - 23 570 920 $; 6. us crdf (Фонд гражданских исследований и развития сша) - 22 308 525$; 7. netherlands organisaton of scientific research (Голландская организация научных исследований) - 20 000 000$; 8. us national science foundation (Национальный научный фонд сша) - 15 000 000$; 9. deutsche forschungsgemeinschaft (Научно-исследовательский союз германии) - 13 000 000$; 10. eoard, afosr (Европейская организация аэрокосмических исследований и развития, научно-исследовательский сектор ввс) - 10 000 000$; 11. wellcome trust (Британский благотворительный фонд) - 3 864 960$; 12. the american physical society (Американское физическое общество) - 3 390 000$; 13. usad-agricultural research service (Национальное агентство по развитию сша - сельскохозяйственный исследовательский центр) - 2 700 000$; 14. british council (Британский совет) - 2 604 061$; 15. institute of physics publishing (Американский институт физики) - 550 000$.

Елена кокурина.